Когдато он мечтал стать летчиком, окончил Вольское летное училище, но в воздух так и не поднялся – медики «забраковали» парня, обнаружив, что он плохо различает цвета. В общем, Иван остался на земле, не зная, радоваться этому или огорчаться. Но техником он был от Бога. Не зря к нему просились летчики. Уж онито знали – у настоящего специалиста пилоты не бьются.

Николаенко ходил за машиной, как мать за ребенком. Заботливо осматривал пробоины, лечил, ремонтировал. Три его самолета всегда были в отличном состоянии. А еще Иван был старшим звена техников, помогал другим, учил и даже успевал в этой круговерти изобретать приспособления, облегчающие работу механиков. Отправив машину в очередной полет, Иван тревожно всматривался в небо. На его бескрайних просторах шла жестокая и беспощадная битва. И от него, Ивана Николаенко, тоже зависело, кто победит в схватке – фашист или русский. 80 километров вел самолет раненный в голову Михаил Шевчук, управлял машиной на ощупь, пользуясь только подсказками штурмана. Так они и приземлились на аэродром, где истекающий кровью летчик упал на руки техника.

«В Сталинграде был ад», – вспоминает Иван Исаевич, которому уже 96 лет. Несмотря на годы, он без труда вспоминает имена боевых товарищей и командиров, номера частей, где служил. 779-й авиаполк 16-й воздушной армии стал для него родным. С этим полком он прошел огонь и воду. 200 немецких самолетов бомбили Сталинград ежедневно, превратив цветущий город в развалины. Советская авиация делала все, что было в ее силах, и даже больше. Наши истребители совершали до 8 полетов в сутки. Техники практически не спали, встречая одни самолеты и провожая на задание другие. Действовал один непрерывный конвейер, где самой надежной его частью были люди, на земле и в небе.

За годы войны Николаенко был ранен много раз и однажды – тяжело контужен, а в госпитале не лечился. Сделав перевязку, отправлялся в полк, думал, что все и так заживет, ведь руки ноги были целы. Наверное, поэма Твардовского «Василий Теркин» и о нем тоже – Иване, в жилах которого течет кровь запорожских казаков. Наверное, они бы очень гордились своим потомком, узнай такую историю.

Однажды самолет Николаенко невернулся на аэродром, получив серьезные повреждения. Машина дотянула до нейтральной полосы, зарывшись наполовину в землю, а летчик ушел в часть. Случившееся не давало покоя Ивану, жаль было П2, и он предложил отремонтировать самолет своими силами. Командир полка решил, что техник немного не в себе, слишком рискованное было предприятие, а потом благословил: «Чем черт не шутит, а вдруг получится?»

Долго искал Николаенко машину и нашел ее недалеко от небольшой деревеньки. Прослышав о самолете, который собирается ремонтировать один человек, собрались местные жители. «Надо откапывать! Помогите, люди добрые», – обратился Иван к деревенским. Вооружившись лопатами и веревками, машину вытащили из земли. Пропеллер и один мотор ремонту не подлежали. Новые мог привезти полковой водитель. Но как разобрать машину? Тут уж старушки и старики помощниками не были.

Ими стали четверо мальчишек 12–13 лет. Аккуратно, по винтику по гаечке, отворачивали детали, складывая их в ведерки. А потом задача была не легче – вытащить из самолета тяжеленный мотор да поставить новый. А техники никакой… Потомок запорожских казаков не сдавался.
– Ребята, не видели где колес и цепочек? Мы рычаг сделаем.
– На молочнотоварной ферме надо поискать, товарищ старший лейтенант.
Через два дня самолет обрел вторую жизнь и приземлился на своем аэродроме. На его борту летели двое – пилот и техник. Увидев подруливавший П2, командир полка не поверил своим глазам, а потом долго жал руку Николаенко: «Иван, ты такое дело совершил, такое дело…» За этот подвиг Ивана Исаевича наградили орденом Красной Звезды.

Войну мужественный воин завершил в Берлине, расписавшись на стене Рейхстага. Судьба пощадила и близких офицера – они не погибли чудом, ведь не зря же говорят: «Смелого пуля боится», – жена Аня прятала в доме раненого партизана…